Iriston.com
www.iriston.com
Цæйут æфсымæртау раттæм нæ къухтæ, абон кæрæдзимæ, Иры лæппутæ!
Iriston.com - история и культура Осетии
Кто не помнит прошлого, у того нет будущего.
Написать Админу Писать админу
 
Разделы

Хроника военных действий в Южной Осетии и аналитические материалы

Публикации по истории Осетии и осетин

Перечень осетинских фамилий, некоторые сведения о них

Перечень населенных пунктов Осетии, краткая информация о них и фамилиях, в них проживавших

Сборник материалов по традициям и обычаям осетин

Наиболее полное на сегодняшний день собрание рецептов осетинской кухни

В данном разделе размещаются книги на разные темы

Коста Хетагуров "Осетинскя лира", по книге, изданной во Владикавказе (Орджоникидзе) в 1974 году.


Перечень дружественных сайтов и сайтов, схожих по тематике.



Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Индекс цитирования
Статьи Словари
Здравствуйте, Гость
Регистрация | Вход
Опубл. 23.09.2007 | прочитано 21655 раз |  Комментарии (0)     Автор: Tabol Вернуться на начальную страницу Tabol
«ГОРОД МЕРТВЫХ»

Высокогорный Кавказ — царство камня, и архитектура горцев, населяющих эту страну, под стать самой стране. Кавказские горы — это природная крепость, и как в настоящей крепости здесь все сложено из камня. У берегов бурных рек и на головокружительной высоте по скалистым склонам застыли осетинские селения — теснящиеся друг к другу низкие каменные сакли с плоскими крышами, окруженные башнями и склепами. Ритмическое чередование низких жилых и хозяйственных построек с высокими башнями придает горным селениям особый и выразительный архитектурный облик, чем-то напоминающий ритмику застройки современного большого города. Трудно представить себе пейзаж горной Осетии без них — настолько гармонично и естественно селения слиты с окружающей их природой. Национальные архитектурные памятники Осетии внешне незатейливы и лаконичны. Они лишены какой-либо вычурности и излишества: эстетическим идеалом была мудрая простота и строгость, наилучшим образом отражавшая душу простого и мужественного народа. 

В глубине Даргавского ущелья, на правом берегу реки Гизельдон, расположилось древнее селение Даргавс. Хорошая шоссейная дорога за какие-нибудь час-полтора езды от г. Орджоникидзе поднимает нас на Зеленый перевал. Позади остаются теснины Геналдона и горный курорт Кармадон, вокруг — зеленеющие альпийские луга и ледяные вершины Главного хребта, внизу серебристой змеей вьется Гизельдон и видны дома и башни Даргавса. 

Селение встречает нас высокой аркой с приветливой надписью: «Уазаг, агас цу» — «Гость, здравствуй». В центре Даргавса большая школа-интернат, сельсовет, почта, библиотека, медпункт, магазин, опорный пункт Горского сельскохозяйственного института, клуб. Здесь же — небольшой сквер с белокаменным обелиском. Это памятник сынам Даргавского ущелья — воинам Советской Армии, павшим в годы Великой Отечественной войны. Такие скорбные памятники можно видеть почти в каждом осетинском селении. 

Даргавс лежит в центре горной котловины ледникового происхождений. Долина достаточно велика (ее длина 16 км), хорошо освещается и прогревается солнцем, орошается реками, имеет большие и столь редкие в горах ровные площади, удобные для земледелия. Пологие склоны окрестных гор были искусственно террасированы и также обрабатывались— следы террас хорошо видны. Такие благоприятные для жизни места в высокогорье встретишь нечасто, и неудивительно, что Даргавс в прошлом был центром и наиболее крупным населенным пунктом Восточной Осетии — Тагаурии. Он и сейчас представляет такой местный центр, ибо остальные селения ущелья — Фазикау, Какадур, Джимара, Хуссар-Ламардон — тяготеют к Даргавсу. 

Жизнь в Даргавсе зародилась давно. Еще до революции археолог П. С. Уварова раскопала здесь несколько каменных ящиков, датируемых VIII—XII веками. Однако можно думать, что Даргавская котловина была заселена гораздо раньше — в эпоху кобанской культуры. Ведь прославленный Кобан и его памятники находятся рядом, всего в 7—8 км севернее за местным перевалом Кахтысар. 

Архитектурные памятники Даргавса, которые мы можем видеть сейчас, не такие древние и относятся к позднему средневековью (не раньше XV века). Прежде всего это башни. 

В верхней части селения на обрывистом берегу Уаллагдона стоит одна из лучших и наиболее известных в Осетии башен — боевая башня — «масыг» Мамсуровых. Даргавская фамилия Мамсуровых выдвинула из своей среды блестящих культурных, государственных и общественных деятелей — первого осетинского поэта XIX века Темирболата Мамсурова, председателя Совнаркома Горской республики Саханжери Мамсурова, писателя Дабе Мамсурова, Героя Советского Союза генерал-полковника Хаджиумара Мамсурова. Род Мамсуровых в старину был известен своими мастерами — строителями и кузнецами, и надо думать, они сами сложили свою башню — оплот силы и могущества рода. Коста Хетагуров в стихотворении «Плачущая скала» так описал сооружение боевой башни: 

 

«Работа быстро закипела. 

На мшистых каменных плечах 

Утеса положили смело 

Подножье стен — пусть знает враг, 

Какой незыблемой заставой 

Ему здесь загородят путь. 

С какой отчаянной отвагой 

Здесь каждый грудью встретит грудь! 

Как — страха, жалости не зная — 

Здесь все решились, как один, 

Погибнуть, кровью истекая, 

Как честь страны, свободу края 

Ценить умеет осетин! 

Лучи багрового заката 

Погасли на вершине гор... 

К ночлегу возвратилось стадо... 

Кипит работа до сих пор. 

Подножье — широко и прочно, 

На нем, как вылита, стена, 

И все срослось с скалою, точно 

На башне выросла она»[1]. 

 

Сложенные на известковом растворе и сужающиеся к верху стены действительно как вылиты. Они гладки и прочны, а башня, подобно донжонам европейских средневековых замков, величественна и неприступна. Арочный вход в нее находится на высоте 2 м — в случае опасности люди поднимались по приставной деревянной лестнице, втаскивали ее за собой, запирали окованную железом дверь, и башня была готова встретить врага градом пуль из прикрытых машикулями бойниц, камнями и кипятком с верхней зубчатой площадки. 

Башня Мамсуровых, как и большинство осетинских боевых башен, имела четыре этажа, сообщавшихся между собою при помощи люков в междуэтажных перекрытиях и лестниц. Перекрытия между первым и вторым этажами в башнях Тагаурии обычно сводчатые, выложенные из камня. Первоначально они поддерживались двумя пересекающимися в центре свода арками, но впоследствии местные мастера освоили технику ложного свода настолько хорошо, что арки в качестве конструктивного элемента стали ненужными. Однако они сохранились как чисто декоративный элемент: пересекающиеся нервюры расчленяют свод, а в точке пересечения заключен замковый камень. Остальные междуэтажные перекрытия делались из бревен, вставлявшихся концами в специальные пазы в стенах.
Фрагмент боевой башни Мамсуровых
Фрагмент боевой башни Мамсуровых
 

Верхняя часть башни оживлена четырьмя нависающими балкончиками-машикулями (по одному на каждой стене) и декоративным ромбом на восточной стене. Ромб образован шестнадцатью симметрично расположенными квадратными отверстиями. Высота башни 15 м. 

Строительство боевой башни обходилось очень дорого. Есть сведения о том, что один большой отесанный камень для угловой кладки равнялся стоимости овцы. Понятно, что воздвигать башни могли только сильные и многочисленные, крепкие экономически фамилии. Пользуясь феодальной заповедью «сила родит право», такие могущественные фамилии стремились утвердить за собой приоритет в сооружении боевых башен и ввели даже ряд ограничений. Так, слабые и зависимые фамилии имели право строить башни только до половины высоты, иначе их разрушали. Существовало также правило, что постройка башни должна быть закончена в течение года. В противном случае она оставалась недостроенной. Сходные табу бытовали также у чеченцев и ингушей.
Жилая башня Дегоевых
Жилая башня Дегоевых
 

Считается, что более древними являются жилые башни. Одна такая жилая башня — «ганах» фамилии Дегоевых — сохранилась в Даргавсе. Она стоит на левом берегу Уаллагдона выше башни Мамсуровых. Минуя глухие каменные ограды дворов, по узкой сельской улице пройдем к ганаху. Он куда массивнее и приземистее стройной боевой башни. Это и понятно — мы имеем дело по существу с двухэтажным жилым домом, служившим его обитателям одновременно и крепостью. В соответствии с назначением мы не найдем здесь никаких признаков архитектурного декора — ганах исключительно строг и рационален. 

Низкая дверь с арочным завершением ведет в нижний этаж. Он был предназначен для скота. Жилым был второй этаж, ныне обвалившийся. Попасть туда, как в боевую башню, можно было по приставной лестнице, убиравшейся в минуту опасности. Жилое помещение большое (7,50x6,0 м) и перекрыть его без промежуточных опор было трудно. Поэтому посредине здания через оба этажа проходит опорный столб, сложенный из камня. Он поддерживал центральную балку-матицу, к которой на железной цепи подвешивался очажный котел. Очаг же играл особую роль в организации интерьера: он был не только притягательным центром для всех членов семьи, но и священным атрибутом жилища. У осетин существовал специальный покровитель очага — Сафа; народное предание гласит, что Сафа сделал первую очажную цепь и опустил ее с неба. По подобию ее земные кузнецы стали ковать очажные цепи. Снять и выбросить очажную цепь, залить очаг водой — было самым тяжким оскорблением, которое влекло за собой кровную месть. «Когда осетина призывают в свидетели,— отмечал известный этнограф М. М. Ковалевский,— он клянется своими предками, своим домашним очагом и его цепью»[2].
Внутренний вид жилой башни Дегоевых
Внутренний вид жилой башни Дегоевых
 

В основном осетинском жилом помещении — «хадзаре» — кроме очага непременно находилось резное деревянное кресло для старшего мужчины, низкие трехногие столики для еды — «фынги», выдолбленная из ствола дерева кадушка для воды, деревянные самодельные кровати, лавка, на полках расставлялась деревянная и глиняная посуда, на стене почетное место занимало холодное и огнестрельное оружие. Все детали убранства хадзара воспроизведены в экспозиции музея краеведения в г. Орджоникидзе. 

Башенная архитектура Осетии многими чертами и строительными приемами связана с архитектурой склеповых сооружений — те и другие в целом одновременны и возводились одними мастерами в духе сугубо местных строительных традиций. Со склепами горной Осетии достаточно подробно можно познакомиться в Даргавсе: здесь находится крупнейший на Северном Кавказе склеповый могильник, образно именуемый «городом мертвых».
Старинный осетинский стул. <br>Северо-Осетинский музей краеведения
Старинный осетинский стул.
Северо-Осетинский музей краеведения
 

По солнечному южному склону горы Раминырах спускаются вниз к реке светло-желтые постройки этого необычного города, где нашли вечный покой целые поколения горцев. «Город мертвых» так органично слит с окружающим пейзажем, что нельзя представить Даргавское ущелье без «города мертвых»; особенно хорошо он смотрится в солнечный день с противоположной стороны котловины — из Фазикау и Какадура. 

Архитектурный ансамбль «города мертвых» состоит из 95 сооружений, относящихся к трем основным типам: надземные склепы с пирамидально-ступенчатым перекрытием, надземные склепы с двускатным перекрытием, полуподземные склепы, впущенные одной стороной в склон. 

Наиболее несложны по конструкции и непритязательны полуподземные склепы. Прямоугольные камеры сложены из больших, грубо обработанных плит и камней; стены на высоте примерно полутора метров начинают переходить в ложный свод, характерный для горнокавказского строительства. В продольных стенах делались пазы, в которые вставлялись деревянные балки. На них клался настил из досок. Через узкий квадратный лаз в фасадной стене вносили умерших и укладывали их на настиле. Затем лаз закрывали деревянной дверцей с задвижкой. Так склеп с течением времени становился коллективной усыпальницей для нескольких поколений людей, принадлежащих к одной фамилии.
Кресло, украшенное резьбой. <br>Северо-Осетинский музей краеведения
Кресло, украшенное резьбой.
Северо-Осетинский музей краеведения
 

Двускатные склепы построены по тому же принципу: в плане они также вытянуто-прямоугольные, но сооружены полностью на поверхности земли и имеют более сложную конструкцию перекрытия. Внутри оно представляет собой ложный свод, а снаружи это двускатная кровля с рядами выступающих сланцевых полочек. В фасадной стене непременный четырехугольный лаз. В склепах этого типа устраивалось два этажа для погребений. 

Самыми монументальными и величественными были склепы с пирамидально-ступенчатым перекрытием.
Осетинские пивные чаши из дерева. <br>Северо-Осетинский музей краеведения
Осетинские пивные чаши из дерева.
Северо-Осетинский музей краеведения
 

В плане они квадратны. Камера деревянными настилами разделена на три этажа. Каждый этаж имеет свой четырехугольный лаз, доступный с земли. Некоторые этажи настолько наполнены погребениями, что проникнуть внутрь склепа невозможно: нет свободного места. Своды этих склепов высокие и весьма колоритные — по всем четырем граням они густо украшены рядами выступающих сланцевых полочек, а в верхней точке свода обычно ставился пирамидально отесанный камень — навершие. Ритмично расчлененный рядами полочек и увенчанный навершием свод получал стройность и завершенность. Полочки имели не только декоративное, но и практическое назначение — перекрывая ступени свода, они препятствовали приникновению воды в кладку свода и его разрушению. Горный климат изобилует осадками, и это обстоятельство было учтено строителями. 

Архитектура склепов этого типа некоторым дореволюционным авторам казалась недоступной местному населению. Исходя из ложных представлений о неспособности горцев к культурному творчеству, А. М. Дирр осетинские склепы с пирамидально-ступенчатым перекрытием связывал со ступенчатыми башнями храмов Анкоры в Камбодже. 

«Я в другом месте указал на факт, что Кавказ не имеет собственной расы; он, по всей вероятности, не имеет и собственной культуры»[3],— писал А. М. Дирр. 

Сооружение больших трехъярусных склепов стоило дорого, и оно было под силу наиболее богатым фамилиям горцев. Поэтому таких склепов в Даргавсе немного — 14, а наиболее простых полуподземных склепов 61; следует полагать, что в этих цифрах отражена довольно достоверная картина социального расслоения осетинского общества Тагаурии. 

Долгое время изучавшие склеповые сооружения специалисты считали, что разные их типы представляют хронологический ряд: полуподземные древние (IX—XIV века), а надземные двускатные и четырехскатные — поздние (XIV—XVIII века). Но поскольку в подобных склепах никто не вел систематических раскопок, а вещественный материал из них был невелик, указанные выводы были обоснованы недостаточно. 

Почему склепы Осетии долгое время не изучались? До революции это было исключено — всякий, кто рискнул бы проникнуть в склеп, мог поплатиться за это жизнью. Теперь положение коренным образом изменилось. Осетины — народ сплошной грамотности и высокого культурного уровня, они с полным пониманием относятся к работе исследователя и проявляют живейший интерес к своему историческому прошлому. И тем не менее до 1967 года археологических работ по изучению этих ценнейших памятников почти не велось. 

Археологи не занимались надземными склепами потому, что считали их в основном поздними и выходящими за пределы ведения археологии. Этнографы не исследовали их потому, что раскопки считали делом археологов. Известную роль сыграла и «дурная репутация» склепов. Народ окружил склепы — «заппадзы» — мрачными слухами и поверьями. И сейчас в Осетии еще можно услышать традиционные рассказы о том, что в старину в горах бушевала эпидемия чумы, уносившая тысячи жизней. Чтобы не заразить здоровых людей, больные целыми семьями, с детьми на руках, уходили в заранее построенные склепы и там умирали. А оставшиеся в живых боялись даже подходить к склепам.
«Город мертвых». На переднем плане река Гизельдон
«Город мертвых». На переднем плане река Гизельдон
 

Эпидемии в горах дореволюционной Осетии действительно бывали. Вот страшные цифры: в результате чумы, свирепствовавшей в конце XVIII— первой половине XIX века, население страны с 200 тысяч человек сократилось до 16 тысяч! Осетины находились тогда на грани вымирания. Не удивительно, что эта трагедия так глубоко запечатлелась в памяти народной. Но означает ли все сказанное, что осетинские склепы опасны и содержат в себе «заряд» чумы? 

Конечно, нет. Когда в 1967 году мы впервые приступили к раскопкам в «Городе мертвых» Даргавса, были предприняты меры предосторожности. Специальные пробы показали отсутствие чумных бацилл, но нам все же пришлось работать в резиновых перчатках. Зато как были вознаграждены археологи, перешагнувшие Рубикон! За три года раскопок была составлена уникальная и обширная (до 1500 предметов) коллекция, широко освещающая быт и культуру населения Тагаурии в XVII—XIX веках. Одежда и обувь, глиняная, деревянная и стеклянная посуда, женские ювелирные украшения, предметы мужского костюма, оружие и некоторые орудия труда — такой полной и многосторонней коллекции по этнографии осетин нет ни в одном музее. Эта коллекция изменила и уточнила многие старые, иногда неверные представления и показала, что в действительности склепы разных типов были одновременными. Все они использовались в течение длительного времени— в XVII—XIX веках. В 30-х годах XIX века осетины с гор начали переселяться на предгорную равнину. Только тогда были прекращены погребения в склепах.
Склепы «Города мертвых»
Склепы «Города мертвых»
 

Облицованные желтой штукатуркой монументальные склепы, более внушительные, нежели жилье, обильный погребальный инвентарь — яркие доказательства бытования у осетин чрезвычайно архаичного культа мертвых. А какими интересными обрядами и фольклорными сюжетами он оброс! Осетины верили в существование таинственной страны мертвых, владыкой ее был Барастыр, а привратником — Аминон. Умершему мужчине посвящали коня. Аланы клали убитого коня или части его туши в могилу воина, осетины же поступали более рационально: коню символически надрезали ухо, а затем трижды обводили его вокруг покойника со специальной молитвой. Этот обряд называется «бахфалдисын» — посвящение коня. Он прекрасно изображен на картине талантливого и самобытного художника Махарбека Туганова, внесшего огромный вклад в развитие изобразительного искусства Осетии.
Посвящение коня покойнику. Картина М. Туганова. <br>Северо-Осетинский художественный музей.
Посвящение коня покойнику. Картина М. Туганова.
Северо-Осетинский художественный музей.
 

Некоторые погребенные были заключены, по всей вероятности, в долбленные из ствола дерева колоды. Аналогичные колоды практиковались в позднем средневековье и у других народов Кавказа — кабардинцев, балкарцев, чеченцев. Но вот погребение в ладье — факт не зафиксированный у соседних народов. Ладьи, вернее ладьевидные колоды, были встречены нами в Даргавсе неоднократно, а около одной ладьи было даже положено... весло! Зачем оно в заоблачной выси, где самые крупные речные потоки абсолютно не судоходны? 

Конечно, дело не в судоходстве. Плавать на ладье в Даргавсе негде. Объяснение этой загадке нужно искать в каком-то неизвестном нам, еще не изученном и не раскрытом древнем культе, сохранившемся у осетин чуть ли не до нашего времени. Здесь поневоле вспоминается погребение знатного руса в ладье, ярко описанное арабским путешественником X века Ибн-Фадланом, а также мифическая река подземного царства Стикс, через которую души умерших переправляет на ладье перевозчик Харон. Но есть ли какая-то внутренняя связь между этими древними представлениями и погребениями в ладьях «Города мертвых»? 

В погребальном инвентаре «Города мертвых» много привозных вещей: восточные ткани, русская стеклянная посуда и бутылки, табакерки, грузинская и дагестанская керамика, дагестанская инкрустация металлом по дереву. Отсюда видно, что горная Осетия отнюдь не была изолирована от внешнего мира, хотя хороших дорог до XIX века не было. Восточная Осетия — Тагаурия — прилегает к Военно-Грузинской дороге, местная горская верхушка контролировала ее северную часть и взимала здесь пошлину за проезд и провоз товаров. Так в Даргавс могли попасть некоторые иноземные вещи. 

Вместе с тем многие вещи попали сюда в конце XVIII — начале XIX века из русских городов Моздока и особенно Владикавказа. Заложенный в 1784 году как крепость на Тереке при северной оконечности Военно-Грузинской дороги, Владикавказ быстро разросся и стал в этой части Кавказа крупным рынком. Под защитой Владикавказской крепости около нее стали селиться осетины — переселенцы из Тагаурии. Они-то, очевидно, и стали связующим звеном между Владикавказом и Даргавсом, при их посредстве в ущелье Даргавса потекли русские «колониальные» товары — ведь расстояние от города до Даргавса составляет всего 46 км. Владикавказ и его рынок сыграли крупную роль в вовлечении Осетии в сферу развивавшихся в России капиталистических отношений, в исторически прогрессивном сближении осетин с русским народом и русской культурой. Все эти большие сдвиги в жизни народа так или иначе отразились в материалах из «Города мертвых». 

Мы уже говорили, что среди северокавказских «городов мертвых» Даргавс является самым большим и богатым. Действительно, «Город мертвых» у селения Верхняя Балкария и чеченский некрополь Цой-Педе значительно меньше и скромнее. Ясно, что количество склепов находится в прямой зависимости от численности населения, и в этом смысле Даргавс представляется нам одним из наиболее густо населенных пунктов всего Центрального Кавказа, занимавшим не последнее место в материальной и духовной жизни горцев. Здесь было многотысячное население — поэтому и вырос на берегу Гизельдона самый значительный склеповый могильник, селение ощетинилось башнями, а вокруг него сложилось около десятка языческих святилищ, посвященных целому пантеону во главе с верховным божеством «Хуцау».
«Город мертвых». Глиняные кувшины
«Город мертвых». Глиняные кувшины
 

Видимо, также не случайно недалеко от Даргавса возникло популярное святилище «Тбау-Уацилла» на вершине могучей скалистой горы Тбау-хох. Это была великая святыня Тагаурского общества. Вокруг нее разворачиваются события романтической повести В. Я. Икскуля «Святой Илья горы Тбау». Как и в Рекоме, вход в святилище «Тбау-Уацилла» был дозволен лишь жрецу. Вот как повествует В. Я. Икскуль об этом: 

«Один Заур, он старший рода, восходит на вершину Тбау. Он держит в правой руке березовый шест, в это же утро принесенный им из священной рощи. На острие его насажена голова барана со шкурой, висящей при ней. В левой руке Заур держит кружку пива и три пирога с сыром, завязанные в платок.
«Город мертвых». Пивные бокалы и кружка из дерева
«Город мертвых». Пивные бокалы и кружка из дерева
 

Медленной походкой поднимается старец по крутой горе. Он один имеет право ступить на святую вершину, и то только раз в год, чтобы принять от бога откровение. 

Уже потухает последний розоватый отблеск на западе, уже холодный туман затягивает вершины гор. Перед ним простирается плоскость, скудно покрытая травой и слегка спускающаяся к северу. Посередине возвышается алтарь из необработанных камней, почерневший от времени. На нем истлевшие остатки прошлогодних жертвоприношений. Заур помещает принесенные дары на стол божества.
Серебряные серьги <br>из  Города мертвых»
Серебряные серьги
из Города мертвых»
 

Около трехсот шестов березового дерева стоят вблизи; на многих висят еще головы и шкуры дарственных животных, другие упали, и дождь, мороз и солнечные лучи уничтожили жертву. Священнослужитель, совершающий таинство, должен каждый год втыкать в землю шест с посвящением ангелу»[4] 

Поднимемся на вершину склона, где стоит «Город мертвых». Здесь всегда гуляет холодный ветер, рвущийся с гор в долину. Против нас на той стороне реки возвышается розово-серая громада Тбау-хоха, а у самой ее подошвы вдали можно заметить какие-то белеющие сооружения. Это еще один «мертвый городок», принадлежащий покинутому селению Хуссар-Хинцаг. Расстояние до него по плоскому дну долины не превышает 3 км, и если мы доберемся до руин, то будем вознаграждены. С возвышенности Хуссар-Хинцага открывается чудесный вид на все Даргавское ущелье, обрамленное на юге ледяными вершинами во главе с Джимарай-хохом. Внизу, почти против нас, сверкающее зеркало водохранилища первой горной гидроэлектростанции Гизельдон ГЭС. А здесь — мертвые руины жилых домов, среди которых буйно цветут заросли крапивы, а по крутым пустьшным улицам мелькают ящерицы и полевые мыши. На господствующей над бывшим селением скале высятся две башни со слепыми провалами бойниц — остатки родового замка Мамсуровых. Но самое любопытное — маленький «Город мертвых» на южной окраине этого небольшого селения. Он состоит всего из нескольких склепов, но чрезвычайно живописен; особенно привлекает внимание склеп, остроумно пристроенный к скале. Этот прием — слияние архитектурного памятника со скальным рельефом — был хорошо известен народным зодчим и нередко использовался при возведении боевых сооружений (например, башни, скрывающие за собой пещеры, в Нузале и Дзивгисе).
Хуссар-Хинцаг.  Склеповый могильник.<br> На заднем плане гора Тбау-хох
Хуссар-Хинцаг. Склеповый могильник.
На заднем плане гора Тбау-хох
 

В полутора километрах к северу от покинутого Хуссар-Хинцага ущелье сужается, образуя узкий каньон. Теснина его завалена громадными кусками скал и массой камней, накопившимися в этом узком месте благодаря тысячелетней ледниковой деятельности. Это так называемая конечная морена древнего ледника. Над продолжающимся далее к северу Кобанским ущельем этот гигантский утес возвышается на 503 м; осетинское название его «Кахты сар». С края «Кахты сара» Кобанское ущелье видно как на ладони; оно у наших ног. Вниз прихотливым серпантином змеится узкая пешеходная тропа, а прямо по отвесной круче проложена линия бремсберга. Небольшой вагончик, влекомый стальным тросом, за несколько минут доставит нас вверх, на недавно открытую турбазу «Кахты сар». Отсюда рукой подать и до Кобана, и до Даргавса, и до Хуссар-Хинцага с их горными ландшафтами и интереснейшими памятниками старины. 

Теперь, познакомившись с Нузалом, Рекомом, Даргавсом, мы можем воочию видеть, что осетинский народ в эпоху средневековья выработал собственный архитектурный стиль, органически связанный с архитектурой горного Кавказа в целом. Архитектура горной Осетии — это наделенный специфическими чертами национальный вариант общекавказской архитектурной школы, а горнокавказская архитектура — один из тех ручьев, которые, сливаясь, образуют единый и мощный поток древнего культурного творчества советских народов. 

 

 

 

В. А. КУЗНЕЦОВ  

«ПУТЕШЕСТВИЕ В ДРЕВНИЙ ИРИСТОН»  

МОСКВА «ИСКУССТВО» 1974  

________________________ 

[1]К. Хетагуров. Осетинская лира, М., 1939, стр. 174.  

[2]М. Ковалевский. Очерк происхождения и развития семьи и собственности, М., 1939, стр. 77. 

[3] А. М. Дирр. В Тагаурской и Куртатинской Осетии. «Известия» Кавказского отдела Импер. Русского географи¬ческого общества, т. XXI, Тифлис, 1912, стр. 265. 

[4] В. Я. Икскуль. Кавказские повести, Цхинвали, 1966, стр. 162 



<==    Комментарии (0)      Версия для печати
Реклама:

Ossetoans.com allingvo.ru OsGenocid OsGenocid ALANNEWS jaszokegyesulete.hu mahdug.ru iudzinad.ru

Архив публикаций
  Июля 2019
» Открытое обращение представителей осетинских религиозных организаций
  Августа 2017
» Обращение по установке памятника Пипо Гурциеву.
  Июня 2017
» Межконфессиональный диалог в РСО-Алании состояние проблемы
  Мая 2017
» Рекомендации 2-го круглого стола на тему «Традиционные осетинские религиозные верования и убеждения: состояние, проблемы и перспективы»
» Пути формирования информационной среды в сфере осетинской традиционной религии
» Проблемы организации научной разработки отдельных насущных вопросов традиционных верований осетин
  Мая 2016
» ПРОИСХОЖДЕНИЕ РУССКОГО ГОСУДАРСТВА
» НАРОДНАЯ РЕЛИГИЯ ОСЕТИН
» ОСЕТИНЫ
  Мая 2015
» Обращение к Главе муниципального образования и руководителям фракций
» Чындзӕхсӕвы ӕгъдӕуттӕ
» Во имя мира!
» Танец... на грани кровопролития
» Почти 5000 граммов свинца на один гектар земли!!!
  Марта 2015
» Патриоту Алании
  Мая 2014
» Что мы едим, или «пищевой терроризм»
  Апреля 2014
» ЭКОЛОГИ БЬЮТ ТРЕВОГУ
  Августа 2013
» Хетӕг Ирыстонмӕ цӕмӕн лыгъд?
» Кто такие нарты?
» Ды хъæздыгдæр уыдтæ цардæй
» ДЫУУӔ ИРӔН ЙӔ ЗӔРДӔ ИУ УЫД
» ПОМНИТЕ, КАКИМ ОН ПАРНЕМ БЫЛ...
» ТАБОЛТЫ СОЛТАНБЕДЖЫ 3АРӔГ
  Июля 2013
» «ТАМ ПОЙМЕШЬ, КТО ТАКОЙ»…
» Последнее интервью Сергея Таболова