Iriston.com
www.iriston.com
Цæйут æфсымæртау раттæм нæ къухтæ, абон кæрæдзимæ, Иры лæппутæ!
Iriston.com - история и культура Осетии
Кто не помнит прошлого, у того нет будущего.
Написать Админу Писать админу
 
Разделы

Хроника военных действий в Южной Осетии и аналитические материалы

Публикации по истории Осетии и осетин

Перечень осетинских фамилий, некоторые сведения о них

Перечень населенных пунктов Осетии, краткая информация о них и фамилиях, в них проживавших

Сборник материалов по традициям и обычаям осетин

Наиболее полное на сегодняшний день собрание рецептов осетинской кухни

В данном разделе размещаются книги на разные темы

Коста Хетагуров "Осетинскя лира", по книге, изданной во Владикавказе (Орджоникидзе) в 1974 году.


Перечень дружественных сайтов и сайтов, схожих по тематике.



Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Индекс цитирования
Статьи Словари
Здравствуйте, Гость
Регистрация | Вход
Опубл. 04.12.2010 | прочитано 6040 раз | Автор: Tabol Вернуться на начальную страницу Tabol
Карты 39–40. Кавказские коммуникации — геополитический аспект

Геополитическое сжатие России к границам РФ снова превращает Кавказский регион, прежде всего, его южную часть в поле соперничества/сотрудничества мировых и региональных держав. Современные акценты «Большой игры» на этом поле определяются его расположением на маршрутах транспортировки углеводородного сырья из Каспийского бассейна и перспективами превращения Закавказья в коридор, связывающий Евроатлантику с Центральной Азией, минуя при этом Россию, Иран, Китай или неспокойный Афганистан (и обеспечивая тем самым автономный доступ Евро-атлантическому блоку в тыловой театр одного из полюсов «многополярного мира»).   

  

 

Несколько масштабных проектов отражают эту перспективную функцию закавказского коридора. Один из них — ТРАСЕКА, обеспечивающий в будущем связь Европы со Средней Азией и Китаем через черноморские и каспийские коммуникации и наземные коммуникации Грузии и Азербайджана. Функциональная роль Закавказья в обеспечении доступа к альтернативному ОПЕК нефтегазовому резервуару и независимым от России маршрутам его использования воплощена в строительстве нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан (Джейхан — турецкий порт на средиземноморском побережье). БТД выводит на мировые рынки нефтяные ресурсы с азербайджанского сектора каспийского шельфа (месторождение Азери-Чираг-Гюнешли и другие)[43]. В перспективе БТД может получить серьезную подпитку с крупного казахстанского месторождения Тенгиз на северо-восточном побережье Каспия, с Кашагана или с туркменских месторождений. Такая подпитка особенно существенна на фоне возможной завышенной оценки объема ресурсов в азербайджанском секторе — оценки, которая рискует сделать БДТ без казахстанской подпитки нерентабельным маршрутом. Однако в ближайшее время нефть Тенгиза будет выходить на рынки через строящийся трубопровод Каспийского нефтяного консорциума, проходящий через территорию России. Этот маршрут сдерживает тенденцию к ослаблению роли России в «большой игре» за каспийскую нефть и ее транспортировку. Проблема трубопровода КТК в том, что он выводит нефть Тенгиза к терминалу близ Новороссийска, делая этот маршрут зависимым от турецкой позиции, все больше склоняющейся к ужесточению режима прохождения танкеров через Босфор. Варианты преодоления этой зависимости открываются через строительство обходных трубопроводов, в частности, Бургас — Александропулис, выводящих нефть к средиземноморскому побережью. Другой вариант — выход на рынки через Одессу и трубопроводную сеть Украины.   

  

 

Маршрут на Джейхан прямо выводит каспийскую нефть к Средиземному морю, имея своими слабыми местами значительную протяженность и близость к районам вооруженных конфликтов в Южном Кавказе и Восточной Анатолии (территории населенные курдами). Но геополитическое соперничество, отраженное в конкуренции трубопроводных маршрутов, заставляет рассматривать их экономические или экологические параметры, их слабости и преимущества, только в контексте иных аргументов. БТД — весомый фактор независимости Азербайджана и Грузии от России, инструмент ослабления ее влияния на эти государства. Экологические издержки строительства БДТ (прохождение через Боржомское ущелье) и военные риски на маршруте блокируются вескими внешними гарантиями, в свою очередь обусловленными стратегической предпочтительностью БДТ для США — как маршрута доставки стратегического сырья, независимого от России и Ирана.   

Функции южнокавказского коридора противоречиво увязаны с его собственной конфликтной структурой: с одной стороны, фрагментация единого советского Кавказа с начала 1990-х годов, появление новых государств и эскалация внутренних противоречий, создают удобный ландшафт для альтернативного геополитического вовлечения. С другой стороны, политическая нестабильность заставляет забыть о гарантиях, необходимых для масштабных экономических проектов. Последние требуют определенной устойчивости в соотношении геополитических сил и соответствующей стабильности локальных политических режимов. Основы будущей устойчивости Кавказского региона сегодня только прочерчиваются в драматическом определении местными политиями своего места в новом миропорядке. В частности, связка Азербайджан-Грузия обусловлена не только трубопроводной географией и евроатлантическим стремлением оттеснить Россию из Закавказского коридора, но также и общностью интересов двух государств в обретении контроля над территорией отделившихся автономий. Интеграция этой связки в нероссийские геополитические проекты/блоки позволяет Баку и Тбилиси рассчитывать на усиление своих позиций именно в отношениях с Москвой, которая, даже лишившись роли исключительного актора в Закавказье, остается ведущей региональной державой и влиятельным устроителем постконфликтных перспектив.   

Грузия, не имея возможности использовать российский фактор для силовой реинтеграции Абхазии и Южной Осетии, заинтересована в усилении западного присутствия в регионе, равно как и Азербайджан, который рассматривает широтный коридор через Грузию в качестве главного маршрута экспорта своей нефти и обретения транспортной связи с Анкарой. С 2001 года начинает прорабатываться проект строительства железнодорожной ветки Ахалкалаки — Карс, которая связывает Баку-Тбилиси и Эрзурум. Для Грузии эта ветка имеет также и внутриполитическое значение: в перспективе она изменяет периферийное положение ар-мянонаселенной Джавахетии, ориентированной на линию Гюмри — Ереван, на транзитное, более тесно привязанное к грузинской экономике. В свою очередь, Армения, заинтересованная в том, чтобы ослабить степень своей региональной изоляции, выдвигает предложения о реконструкции старой линии Тбилиси — Гюмри — Карс. Ереван стремится также способствовать восстановлению транзитного железнодорожного сообщения через Абхазию, однако перспективы разблокирования абхазского участка наталкиваются на сложности в урегулировании абхазо-грузинских отношений. Деблокировать линию Краснодар-Закавказье призван помочь железнодорожный паром «Порт-Кавказ — Поти».   

Причерноморская транзитная линия не функционирует с 1992 года и частично разрушена на участке к востоку от Сухуми. Абхазия не проявляет видимого интереса к возобновлению транзита через свою территорию, но настойчиво стремится к восстановлению регулярного сообщения с Адлером. Экономика Абхазии все активнее развивается на основе превращения абхазского побережья в продолжение Сочинского рекреационного комплекса. Реинтеграция Абхазии в «Русскую Ривьеру» возможна и без транзитной трассы. Однако неурегулированность абхазского конфликта явно сдерживает сами русские курортные инвестиции в республику. Со своей стороны, Грузия опасается восстановления транзита через Абхазию ввиду того, что функционирование дороги (таможенные платежи, занятость населения) станет серьезным финансово-экономическим подспорьем для самостоятельности Абхазии. Отсюда Тбилиси сохраняет курс на хозяйственно-экономическую блокаду Абхазии, видя в этом фактор ее сговорчивости в урегулировании конфликта. Неэффективность такой блокады связана с неформальным характером интеграции Абхазии в сферу рекреационных услуг на юге России.   

Абхазский тупик усиливает функциональный вес двух транскавказских автодорог на осетинском участке — Военно-Грузинской (через Крестовый перевал) и ТрансКАМа (через Рокский тоннель). Относительная стабилизация ситуации в зоне грузино-осетинского конфликта в Южной Осетии и вокруг нее открывает возможности для устойчивой эксплуатации обеих трасс. Эти две дороги дополняют друг друга и одновременно являются конкурирующими маршрутами. Грузия более заинтересована в эксплуатации Военно-Грузинской дороги, так как ТрансКАМ фактически является основой автономной от Грузии экономики Южной Осетии и серьезной прорехой в грузинской таможенной границе.   

  

Меридиональное направление Север-Юг имеет на Центральном Кавказе еще один серьезный транспортный ресурс — возобновление строительства перевальной железной дороги, прекращенного в 1988 году по настоянию грузинских общественно-политических организаций. Однако отдаленность такой перспективы на фоне общей нестабильности в грузино-российских отношениях, общей ориентацией Грузии на Запад подталкивает Россию к поиску иных надежных маршрутов, наполняющих стратегическое направление Север-Юг, а именно — к наращиванию роли волжско-каспийских коммуникаций. Новый порт Оля в дельте Волги обещает сосредоточить значительную часть российско-индийского и российско-иранского товаропотоков. Создание железнодорожной связки России с Ираном через Астару (или паромной переправой из Махачкалы) также будет способствовать усилению линии Север-Юг.   

Главный «кавказский» интерес России все же не столько транспортно-транзитный, сколько общеполитический, связанный с недопущением образования в Закавказье каналов и возможностей для дестабилизации российской части Кавказа. Формирование буфера, препятствующего развитию на Северном Кавказе очагов квазиисламского экстремизма — среднесрочный приоритет российской политики в Закавказье, который по существу совместим с евро-атлантическим выдвижением в регион. Однако такой буфер, наполненный чужим влиянием и интересами, всегда будет содержать в себе риск превращения в барьер, ограничивающий российские позиции в товаропотоках, или в плацдарм, с которого будут ограничиваться уже собственно внутриполитические российские возможности (в Северо-Кавказском регионе). Воспроизводство российского влияния в Закавказье предполагает как минимум два фактора — эффективное участие в [урегулировании региональных конфликтов и устойчивое влияние на базовые сектора региональной экономики. Второй фактор связан со способностью России влиять на характер функционирования закавказского транспортно-энергетического коридора — ив качестве участника, и в качестве альтернативного агента. Позитивный вариант такого влияния предполагает активную интеграцию маршрутов Восток-Запад и Север-Юг в создании их общей региональной инфраструктуры на Кавказе.   

    



<==    Версия для печати
Реклама:

Ossetoans.com allingvo.ru OsGenocid OsGenocid ALANNEWS jaszokegyesulete.hu mahdug.ru iudzinad.ru

Архив публикаций
  Июля 2019
» Открытое обращение представителей осетинских религиозных организаций
  Августа 2017
» Обращение по установке памятника Пипо Гурциеву.
  Июня 2017
» Межконфессиональный диалог в РСО-Алании состояние проблемы
  Мая 2017
» Рекомендации 2-го круглого стола на тему «Традиционные осетинские религиозные верования и убеждения: состояние, проблемы и перспективы»
» Пути формирования информационной среды в сфере осетинской традиционной религии
» Проблемы организации научной разработки отдельных насущных вопросов традиционных верований осетин
  Мая 2016
» ПРОИСХОЖДЕНИЕ РУССКОГО ГОСУДАРСТВА
» НАРОДНАЯ РЕЛИГИЯ ОСЕТИН
» ОСЕТИНЫ
  Мая 2015
» Обращение к Главе муниципального образования и руководителям фракций
» Чындзӕхсӕвы ӕгъдӕуттӕ
» Во имя мира!
» Танец... на грани кровопролития
» Почти 5000 граммов свинца на один гектар земли!!!
  Марта 2015
» Патриоту Алании
  Мая 2014
» Что мы едим, или «пищевой терроризм»
  Апреля 2014
» ЭКОЛОГИ БЬЮТ ТРЕВОГУ
  Августа 2013
» Хетӕг Ирыстонмӕ цӕмӕн лыгъд?
» Кто такие нарты?
» Ды хъæздыгдæр уыдтæ цардæй
» ДЫУУӔ ИРӔН ЙӔ ЗӔРДӔ ИУ УЫД
» ПОМНИТЕ, КАКИМ ОН ПАРНЕМ БЫЛ...
» ТАБОЛТЫ СОЛТАНБЕДЖЫ 3АРӔГ
  Июля 2013
» «ТАМ ПОЙМЕШЬ, КТО ТАКОЙ»…
» Последнее интервью Сергея Таболова