95. О дураке
У одного человека было двое сыновей. Один из них был невиданный дурак, но обладал большой физической силой. А другой был поумнее, но силы у него было поменьше.
Два брата на ослах привозили из лесу дрова. Пока умни:; набирал одну охапку дров, дурак набирал три.
Сколько времени они прожили так, ведомо одному богу. Но вот умерли их отец и мать. Братья поступили к хану в бат-раки, а дом свой продали.
У хана жена была бесплодная, и жили они только вдвоем. Умник пас у хана крупный рогатый скот, а дурак — овец.
Однажды дурак пас своих овец на крутом берегу реки под яблоней; залез он на яблоню и стал трясти ее, сбрасывать яблоки своим овцам, а сам сверху говорит им:
— Кто оставит мне долю, будет жить, а кто этого не сделает, будет убит.
Овцы и сами еще не наелись, но у одного молодого козла в рогах застряло одно яблоко. Чабан спустился с яблони, привязал козла к дереву, а остальных гуртом сбросил с крутого берега. Козла он запер в стойле, и тот в одиночестве громко блеял.
Хан рассердился на козла.
— Почему этот козел без умолку громко ревет? — сказал он. — Приведите его и зарежьте!
Дурак пошел, зарезал козла у порога стойла и принялся хвастаться:
— Каково было овцам в тот день в горах! Проклятые, они не оставили мне моей доли!
Брат его был ошеломлен и спросил его: ! — Что ты опять наделал, настоящий ты болван!
— Что я наделал? Я сбивал им с дерева яблоки, и, кроме молодого козла, которого я зарезал, никто не оставил мне мо-ей доли. Я слез с дерева и покидал их с крутого берега, а того козла одного запер в стойле, и он от одиночества ревел без умолку.
— Да не простит тебе бог: хан теперь прикажет нас обоих убить! Надо бежать отсюда!
В страхе он быстро оделся и пустился бежать, сказав глупцу:
— Закрой двери и быстро следуй за мной!
Он убежал, а дурак подумал, что брат велел ему сиять дверь, и он принялся за это дело. Снял ее, взвалил себе на спину и в таком виде догнал своего брата.
— Я тебе не поручал снять дверь, да не возблагодарит тебя бог! А теперь и бросить ее нельзя, потому что по ней напа-дут на наш след. Понесем ее с собой, иначе хан поймает нас!
И побежали они с дверью дальше. К восходу солнца добежали они до одной низины и быстро взобрались вместе с дверью на дерево. Дурак уселся на дверь и озирается кругом.
А это дерево оказалось священным деревом другого села, и скоро к нему стали собираться люди на кувд. Тот день ока-зался днем кувда, к которому все уже было готово. Но их пока никто не заметил на дереве.
Они проголодались, и, когда произносили обычный тост-моление, глупец сказал:
— Если мы их не заставим сейчас разбежаться, то, когда они усядутся за столы пировать, разогнать их будет уже не-легко.
Не успел еще старейший произнести и половины тоста-моления, как глупец сбросил с дерева дверь, и она угодила в самую середину пиршественного стола.
— Увы, наш кувд не угоден богу! — закричали люди и обратились в бегство; ни одного из них там не осталось. А дурак слез с дерева, наполнил ушат пирогами и мясом и сказал, что хочет приготовить дзигка.
Брат-умник пока не спускался с дерева, боясь погони, и сверху наблюдал за ним. Но опасности ниоткуда не видно бы-ло, а, между тем, он сильно проголодался. Не успел он приступить к еде, как явился хан. Он вступил в схватку с умником, и, когда они в схватке приближались к дураку, тот кричал на них:
— Вы можете убить друг друга, а мою дзигка не проливайте, не то я одного из вас убью ударом о дерево!
Умник-брат испугался, что хан его убьет, и стал подвигать его в сторону ушата. Когда тот оказался около ушата, он толкнул его, и дзигка глупца пролилась.
— А, ты так, хан, пролил мою дзигка! — закричал дурак и стукнул хана о дерево. Хан был убит.
Тем временем показалась и жена хана; дурак и ее стукнул о дерево и убил.
С опозданием стали появляться и слуги хана; дурак убивал их, ударяя о то же дерево. Как только кто-нибудь из них прибывал по тревоге, поднятой ханом, глупец хватал его, ударял о дерево и — пусть недруга твоего постигнет такая участь, какая постигла ханских слуг!
После этого два брата завладели имуществом хана, поселились в его доме и живут, не зная никаких болезней, по сего-дняшний день.