121. Бедняк и Барастур загробного мира
По одну сторону моря жил хан, а по другую — бедняк. У него была мать и вороной масти мерин. Вечером он садился на своего мерина, перелетал над морем на ханскую сторону и похищал из ханского села девушку и юношу. Девушку он вы-давал замуж за юношу и таким путем создавал себе село.
А у этого хана была дочь-красавица, которую он держал в медной башне. Он решил выдать ее за того, кто сможет про-джигитовать перед башней и гарцуя подняться на нее. Тому, кто не мог подняться на башню, отрубали голову.
Однажды вечером бедняк на своем мерине перелетел через море и спешился у ворот молодого человека, который об-служивал ханскую дочь. Его самого дома не было, и гостя приняла его мать.
— Есть ли у тебя сын? — спросил он у нее.
Она ответила, что у нее один-единственный сын.
— В таком случае я — твой старший сын, — сказал гость и коснулся ртом ее груди.
После этого он попросил ее, чтобы она послала за его братом. Она послала за своим сыном. Он пришел, и каждый из них взял себе в рот по соску материнской груди, и они назвались побратимами.
Молодой человек, обслуживавший ханскую дочь, спросил своего побратима:
— С какой просьбой ты нриехал ко мне, брат мой? А он ему сказал:
— Я не приехал к тебе с какой-либо просьбой. Я решил испытать свое счастье и жениться на ханской дочери. И ты скажи ей об этом!
— Почему ты так поступил, мой брат? — ответил ему тот. — Лучше было бы, если бы ты не назвался мне братом!
— Ничего! — сказал бедняк. — Испытать счастье хорошо! Но нужно, чтобы она была готова!
Молодой человек, обслуживавший ханскую дочь, сказал своему брату:
— Не только ты, а и ангелоподобные молодцы пытались получить ее руку, но никто этого не смог. Лучше покажи мне, каков твой конь!
— Я тебе его покажу, — сказал бедняк и повел его к своему коню.
Молодой человек сказал:
— Лучше было бы, если бы ты не назвался мне братом! Этот конь не сможет даже пройти мимо башни! Да не коснется меня грех твой, завтра хан отрубит тебе голову!
— Ничего! — ответил тот. — Там, где валяется столько голов и тел, будет валяться еще и моя голова да мое тело!
— В таком случае я сейчас иду к девушке, — сказал ему молодой человек, — а завтра ты обязательно явись!
Утром бедняк встал, поухаживал за своим конем, приемная мать приготовила ему завтрак; он позавтракал, затем вы-шел, сел на своего коня и обращается к названой матери:
— Кажется, моя мать, конь мой выдержит испытание?
— Хорошо было бы, если бы он выдержал испытание, — сказала она ему в ответ, — но он ни по внешности своей, ни по росту не внушает доверия.
— А ну, в таком случае смотри, — сказал бедняк и проджигитовал на нем. Маленький конь прошелся по двору, и от его копыт осталась канава.
Затем он попрощался с ней и сказал:
— А теперь, нана, пока до свидания, я направляюсь к башне ханской дочери.
Подъехав к башне, он увидел, что площадь перед ней заполнили всадники — один лучше другого. Когда всадники на отборных конях увидели бедняка на его мерине, они подняли его на смех, говоря:
— Неужели и этот имеет надежду на обладание ханской дочерью? Хан ему отрубит голову!
Бедняк направился к ним, прося их:
— Дайте мне дорогу!
Но они продолжали над ним издеваться. Бедняк вскипел, разгорячил своего коня и, заехав в середину толпы, говорит им:
— Дорогу мне дайте, чтобы я проджигитовал перед башней! Он проджигитовал мимо одной стороны башни, а по дру-гой гарцуя легко взлетел на вершину башни.
Увидев это, ханская дочь сказала:
— Что это за осленок, что это за щенок, почему он не оставляет мою башню в покое?
Когда бедняк на своем мерине взлетел на башню, то ханская дочь вторично сказала своему прислужнику:
— Что это за осленок, что это за щенок? Он годен быть моим господином! Веди его ко мне!
Прислужник ханской дочери завел к ней бедняка, и она сказала ему:
— С этого дня — ты мой муж. Но хан, который сильнее моего отца, собирается меня похитить. Я даю тебе вот эту плеть, ты ее держи на вешалке: когда явится хан, чтобы похитить меня, она упадет с вешалки.
Она дала ему плеть; он же, сняв с руки своей кольцо, сказал ей:
— Мужчина — любитель странствовать. Я могу оказаться убитым случайно или же могу утонуть в реке, а ты не спуская глаз наблюдай за кольцом, и, если кольцо исчезнет с руки твоей, — ты свободна и заботься о себе.
Они поблагодарили друг друга и расстались.
Вечером бедняк опять похитил из села этого хана девушку и юношу и доставил их на своем коне к себе. Девушку он отдал юноше в жены. Он оставался дома в течение двух дней, а на третий день плеть упала с вешалки. Матери он ничего не сказал, а про себя подумал, что тот хан явился за его невестой и уже увозит ее. Он быстро вскочил на коня и поскакал по берегу моря в погоню за похитителем своей невесты.
На морском берегу с бедняком повстречались три всадника.
— Куда ты едешь, когда мы направляемся к тебе с ночевкой в гости и ты — наш фусун? — сказали они ему.
Озадаченный бедняк сказал про себя:
— Я не отдам предпочтения невесте, не сделаю ее старшей, а гостей — младшими.
Он вернулся с ними домой, принял их как гостей, а рано утром отправил их с почетом, как этого требует обычай гос-теприимства.
Когда он их отправил, то плеть упала уже на середину пола, и он сам себе сказал:
— Она на что-то решилась, и надо мне спешить! Кого бы я ни повстречал, ни за что не поверну обратно домой!
— А те три всадника, приняв другой вид, опять повстречались с ним и объявили ему, что едут к нему на ночь в качест-ве гостей, что он их фусун. Он их опять принял с почетом как гостей, а утром отправил их.
В полдень плеть оказалась за дверью, и тогда он сам себе сказал:
— Вот теперь ни за что уже не вернусь обратно!
Поехал он поспешно по дороге своей, а эти три всадника, приняв другой вид, опять встретились ему, вернули его об-ратно, и он принял их как гостей, уложил спать, а сам оседлал своего коня, сел на него и в полночное время поскакал за своей невестой. На рассвете он доехал до большой равнины и увидел труп красивой белой борзой собаки.
«Грешно будет, если эту борзую собаку съедят волки!» — подумал про себя бедняк и спрятал труп собаки под валеж-ником.
Проехал немного дальше и увидел труп черной борзой собаки; она была красивее белой. Он отнес ее и закопал рядом с первой.
Проехал он дальше по дороге, и перед ним оказался труп коня саулохской породы вместе с седлом и уздечкой. Он по-хоронил коня в кургане, оказавшемся перед ним, вместе с седлом и уздечкой.
Когда он отъехал немножко дальше по дороге, он наткнулся на труп человека; и его он отнес к кургану и похоронил в полном снаряжении.
После этого бедняк вскочил на коня, но, отъехав немножко дальше, нашел труп вепря. Он изрубил его мечом своим, говоря:
— Гяур, гяур, это ты так расправился с ними!
В тот же час он повернул обратно домой, чтобы проведать своих гостей. Прибыл поспешно домой и спрашивает мать свою:
— Куда девались наши гости?
Мать ответила ему, что она отправила их с почетом, как требует обычай.
— В таком случае, мать моя, — сказал он, — я иду на охоту. Он выехал из дому и пустил коня своего вскачь. Доехал до того кургана, в котором он похоронил человека и коня, но сам забыл об этом; он спешился, прилег на этом кургане и про-изнес:
— Оф, оф, как я устал!
Из кургана к нему выскочил человек, которого он похоронил, и спрашивает его:
— Что с тобой, мой гость? Что тебя тревожит?
— Ничего особенного не тревожит меня, — сказал ему бедняк, — но хан увозит мою невесту, и я спешу за ним в пого-ню.
— Не падай духом и не бойся! — говорит ему человек. — Подожди меня тут немножко!
Он зашел обратно в курган и оседлал того коня, вместе с которым бедняк его похоронил. Вышел к нему обратно во всем своем снаряжении: с мечом, с ружьем, вскочил на коня и сказал бедняку:
— Едем, и я тебе — товарищ!
Едут они, едут, и застал их в степи неурочный час. Они смотрят вперед и видят вдали свет. Тот человек говорит бедня-ку:
— Что это за свет? Мы гонимся за ним, а он удаляется от нас. Если твой конь не лишен удали, то гони-ка его, и, может быть, мы его нагоним.
Бедняк погнался за этим светом на своем коне и догнал его. Оказалось, что это был тот хан, который похитил его не-весту и увозил ее в арбе. Хан на этом месте устроил ночлег, задержал там и войска свои, и скотину.
Бедняк спешился и занял место несколько ниже хана. Тем временем нагнал его товарищ и спрашивает бедняка:
— Кто они такие, что за люди?
— Это тот самый хан, который похитил у меня мою невесту, — объяснил ему бедняк. — Он захватил с собой и скотину жителей села хана, отца моей невесты, гонит ее с собой.
Товарищ его сказал ему:
— Иди и обратись к хану так: «Ты везешь себе жену, и я буду тебе благодарен, если ты подаришь мне козленка или го-довалого барашка».
Хан в ответ приказал своим войскам:
— Ведите их сюда, и я прикажу отрубить им головы! Бедняк вернулся обратно, и товарищ его спросил:
— Что хан тебе ответил?
— Хан приказал своим войскам: «Ведите их, и я прикажу отрубить им головы».
Товарищ опять посылает его к хану:
— Иди и передай ему: «Ты не дал нам ни козленка, ни годовалого барашка, но мы будем благодарны, если ты нам дашь быка и буйвола».
Когда бедняк вернулся от хана, то товарищ его спросил:
— Какой ответ тебе дал хан? Бедняк ему ответил:
— Он не дает ни быка, ни буйвола; он приказал своим войскам: «Ведите их ко мне, и я велю отрубить им головы».
Товарищ еще раз посылает бедняка к хану сказать:
— Ни быка, ни буйвола ты не даешь, поэтому мы испытаем на тебе свое счастье; нас два человека.
Хан им ответил:
— Если вы намереваетесь сразиться со мной, то я готов хоть сейчас!
Бедняк вернулся обратно и передал ответ хана своему товарищу. Тот сказал ему:
— Ложись пока спать, а завтра с рассветом увидимся друг с другом.
Бедняк и его товарищ на ночь легли спать. Когда рассвело, товарищ бедняка вскочил и оседлал своего коня. Хан в тот же час построил свои войска в ряды. А бедняк еще не проснулся, продолжал спать. Товарищ его ударил своего коня плетью; от свиста этой плети бедняк испуганно вскочил и сразу же схватил свое ружье.
— Не стреляй, не стреляй в меня! — говорит ему его товарищ. — Это я. Я хотел испытать тебя, узнать, с каким намере-нием ты выехал, и поэтому напугал тебя. А теперь, — сказал он, — хан построил свои войска в боевом порядке; следи за мной: как я буду играть, так будешь играть и ты!
Товарищ бедняка пустил своего коня между двумя рядами; он проехал вниз, кося один ряд, а другой ряд скосил, про-ехав вверх. После этого он обращается к бедняку:
— Ну, теперь действуй ты, как сможешь, моя рука уже устала!
— В таком случае следи и за мной! — сказал бедняк и тоже проехал по одной улице вниз, кося ее, а другую скосил, проехав вверх.
Они перебили войска хана, и остался в живых только сам хан. Товарищ бедняка говорит ему:
— Освободи девушку, чтобы твоя душа осталась живой! Хан не захотел отпустить девушку, и тогда они зарезали его на том же месте.
После этого бедняк и его товарищ повернули обратно к себе, захватив коней и доспехи убитого хапа и его войска, ско-тину самого хана, а также скотину, захваченную им у жителей села отца невесты.
Когда они доехали до кургана, в котором бедняк похоронил своего товарища, то они сошли с коней, и товарищ сказал бедняку:
— Езжай прямо по этой дороге, не сворачивай с нее нигде в сторону, иначе тебя ожидает гибель.
Они поблагодарили друг друга. Бедняк направился со своей невестой в село своего тестя вместе со скотиной и прочим имуществом, а товарищ его скрылся в кургане.
Несколько отдалившись от кургана, бедняк остановил скотину, которую гнал с собой, и сам себе сказал:
— Как это я не спросил имени у того, кто оказал мне такую помощь, кто вместе со своим конем перенес из-за меня столько трудностей? Кто он такой?
На своем коне бедняк собрал свою скотину в одно место, и конь окружил ее железной оградой, затем бедняк повернул обратно к кургану, в котором скрылся его товарищ, и там сошел с коня:
— Оф, оф, — сказал он, и товарищ быстро выскочил из кургана. Тогда бедняк говорит ему:
— Да не будет тебе неприятно, но я возвратился обратно к тебе, который вместе с конем перенес из-за меня столько трудностей и оказал мне такую большую помощь. Однако я не знаю кто ты?
А тот ему ответил:
— Не я тебе помог, а ты мне. Меня убил проклятый вепрь; он убил и коня моего, и борзых собак, а ты похоронил пас с честью. Я — Барастур, владыка загробного мира. А теперь уезжай к себе. Ты предупрежден, что не должен сворачивать с дороги. Но если ты где-нибудь все-таки свернешь в сторону, то мои борзые спасут тебя от одной беды. Когда же ты успоко-ишься от своих дел, то поезжай в мой дом и моим маленьким ножиком с черной рукояткой, который засунут с тыльной стороны моего кинжала, заколи рыжего барана, которого я откармливал семь лет, предварительно посвятив его мне. А по-сле этого посвяти мне мою жену и зарежь ее этим же ножиком. Красивее моей жены нет женщины на свете, и ты возьмешь на себя грех, если возжелаешь ее.
Бедняк уехал от него. Выпустил он свою скотину и гонит ее, гонит впереди себя по дороге.
Ои доехал до смежной дороги, и до слуха его донесся надрывный плач ребенка.
— Хотя я и предупрежден, что нельзя сворачивать, — сказал бедняк, — но все-таки я не могу не узнать, что это за плач такой.
И он опять собрал свою скотину в один круг, а конь его заключил ее в железную ограду. Затем он верхом направился туда, откуда слышался надрывный плач. Он увидел, что ребенок зашел в складку между двумя горами и плакал там. Бедняк решил, что не может оставить ребенка, спешился и полез туда, а гора замкнулась за ним, как на замок. Ребенок, который надрывно плакал, превратился в женщину, и она сказала бедняку:
— Я умираю с голоду, а теперь я насыщу себя!
— Бравая женщина, но ешь меня, — говорит ей бедняк. — Я как гость твой нахожусь под твоим покровительством.
Они схватились, и, когда бедняку стало невмоготу, он вспомнил о борзых собаках и говорит:
— Я надеялся, что в трудный час вы выручите меня, потому я и трудился, когда убирал ваши трупы.
Две борзые собаки оказались там и принялись грызть гору своими зубами, но не смогли ее прогрызть.
Бедняка охватил страх за свою жизнь, он говорит:
— Конь саулохской породы, я надеялся на твою помощь в трудный час, потому я и потрудился, предал. земле твой труп!
Конь-саулох в один миг очутился там; он стал бить гору своими булатными копытами и проделал в горе две малень-кие дырочки. Две борзые собаки заскочили в эти дырочки и набросились на женщину, стали рвать ей пятки. Они пере-грызли сухожилия ее пяток, и она присела. Тогда бедняк зарезал ее. Затем он вскочил на своего коня и поехал дальше, а конь саулохской породы и борзые собаки вернулись обратно в курган.
Пригнал бедняк свою скотину и добычу в село хана, отца своей невесты, и, когда рассвело, приказал сказать ему:
— Ничего больше не бойся! Вот я пригнал обратно и твою скотину, и добычу, доставшуюся от разбитого хана; все это находится у тебя во дворе!
Хан и бедняк поблагодарили друг друга, и бедняк увел ханскую дочь к себе, на ту сторону моря, в жены. Стали они жить вместе.
Прошло около месяца, и бедняк сказал:
— Поеду проведаю своего товарища и исполню его поручение.
Он заехал в дом своего товарища в неурочное время; видит: и дом, и двор, и сарай наполнились светом. Он привязал коня своего к коновязи, подошел к дому, посмотрел в окно и видит: передняя часть шеи жены его товарища раскрылась, и свет, исходящий от шен, освещает всю комнату.
Он зашел в комнату. Жена товарища готовила чурек, и бедняк ей сказал:
— Приготовь четыре чурека, как это положено по покойницкому обычаю.
Она испекла четыре чурека.
— Муж твой был моим приятелем, — сказал бедняк жене своего товарища, — и я должен посвятить ему вашего рыже-го барана. Вынеси мне его маленький ножик с черной рукояткой, который воткнут с тыльной стороны его большого кинжа-ла.
Она вынесла ножик, и он посвятил своему товарищу Барастуру и рыжего барана, и чуреки.
Сколько смогли съесть гость и сама хозяйка?
Жена Барастура постелила бедняку в хадзаре, а сама легла спать в своей спальне.
Когда жена Барастура заснула, то передняя часть ее шеи опять раскрылась, и от нее заструился свет. Бедняк встал, по-дошел к ней с ножиком, положил его на ее горло и сказал:
— Да будешь ты посвящена Барастуру!
Он не сдержался, поцеловал ее и быстро перерезал ей горло.
То место, где он коснулся ее губами, почернело, как бок котла от сажи. Сам же бедняк немедленно выехал обратно к себе.
Когда он приехал домой, то заснул и во сне видел Барастура загробного мира.
Утром он рассказал про свой сон жене, сказав ей:
— Я совершил большой грех, который зачтется мне ко дню страшного суда.
— Чем ты согрешил? — спрашивает его жена. Он ей ответил:
— Я зарезал жену Барастура по его просьбе, но не сдержался, и там, где я коснулся ее губами, губы ее почернели, и он не допустил ее к себе. До тех пор пока не сойдет чернота с ее губ, Барастур велел ей быть в аду!